"Хочу сократить Хурал"

В числе прочих на попадание в республиканский парламент претендуют кандидаты от ЛДПР. Пользуясь случаем, Бабр поговорил с координатором партии в Бурятии Сергеем Дорошем — о политической и социальной обстановке в республике и стране.

Бабр: Какие задачи вы ставите на выборах в Народный Хурал?

Сергей Дорош: — Мы поставили минимальную задачу — три места, потому что нам нужна фракция, то есть команда единомышленников-партийцев. Одному очень тяжело отстаивать свои позиции, что показывает уходящий созыв, когда от нашей партии в Хурале депутатом была только Татьяна Берлина, ей тяжело было работать — ни поддержки, ни фракции, ничего нет. Так что задачи поставлены, надо работать. На меньшее мы не согласны.

 

В уходящем созыве был один депутат, сейчас будет три. Значит, другие партии должны ослабеть?

— Когда выбирали уходящий созыв, меня еще даже в политике не было. Я плохо осведомлен, и судить мне тяжело. Но тогда ведь был скандал со снятием части партийного списка с выборов. Я думаю, что слабые результаты связаны именно с этим.

С тех пор позиции ЛДПР усилились. Региональное отделение стало сильнее за последние два года, наши результаты растут. Даже если взять последние президентские выборы, то наш показатель вырос на один процент — а это для национальной республики хороший результат. Причем в Бурятии у Владимира Вольфовича больше процент, чем в среднем по России. Кроме того, в последние недели были приняты ряд реформ, которые не находят отклик в народе, растут протестные настроения. А мы можем предложить альтернативную повестку. Поэтому у нас очень хорошие шансы.

Владимир Жириновский во всех регионах идет первым номером в списках. Почему? Некоторые считают, что это говорит о слабости партии.

— Категорически нет! Это, скажем так, гарант для избирателя, что мы здесь, в регионе, будем вести политику Жириновского. Что так же честно будем биться на всех уровнях за простой народ.

Есть мнение, что нынешний созыв Народного Хурала состоит из пенсионеров, которые ничего фактически не делают. А вы хотите воду взбаламутить и реальную политику устроить?

— Да, так и есть. Мы уже видим по этой кампании, что бывшие чиновники и министры идут на пенсию в Хурал. Отдохнуть, посидеть на значимом месте. Я категорически против этого. Я уже заявлял, что против этих «седых голов», и всегда говорю, что молодой политик может сделать куда больше.

 

Говорят, что опыта нет — ну, знаете ли, не боги горшки обжигают.

 

Вот у ЛДПР сейчас средний возраст списка — 37 лет. У одномандатников — 27 лет. Думаю это самый низкий средний возраст. В Госдуме у нас самые молодые депутаты, но и одни из самых эффективных. От ЛДПР в Хурал так же идут молодые кандидаты, оному из них 22 года. Он уже два года в политике, везде активно участвует. И он, поверьте, не будет младенцем в этом Хурале, он готов.

Если же взять партстроительство, то у нас много молодых, которые готовы работать. Я вот этому парню говорю — готов поехать на две недели на севера работать? «Готов!». А вы предложите то же самое любому депутату Народного Хурала. «Зачем? Не вижу выгоды!».

Как вы в целом оцениваете уходящий созыв Хурала? Может, им есть чем гордиться? Что вы можете назвать провалом?

— Если бы им было, чем гордиться, сейчас бы вся пресса пестрела этим. Каждый депутат бил бы себя пяткой в грудь и доказывал, что он самый хороший и что-то сделал. Но я этого не вижу.

Что насчет провалов?

— Да это и есть провал, если им нечем гордиться. Я не видел активной работы. Мы много ездим по республике, встречаемся с жителями. Между делом, общаясь с человеком, я спрашиваю: «Вы понимаете, чем Хурал занимается?». Нет. «А сколько там депутатов?». Много. Вот что страшно — никто не знает, что такое Хурал, для чего он нужен. А это самый главный показатель работы депутатов.

Опять же, рано говорить, но есть ли у вас прогноз по спикеру? У кого больше шансов провести своего человека, у «Единой России», у КПРФ?

— На 100% это будет депутат от партии власти. И еще есть момент, который часто обсуждается, что если глава — бурят, то глава парламента должен быть русским. Но я не исключаю, что Владимир Матханов может стать спикером. Тот же Варфоломеев. Носков, я думаю, хочет стать спикером. Это догадки все, предположения. Спикера выберет партия, у которой будет конституционное большинство.

Как вы хотите поменять повестку Хурала, его задачи?

— Мы хотим изменить Хурал вообще. Я хочу его сократить.

Это как раз был мой следующий вопрос. Есть мнение, что он раздут.

— Он слишком раздут. Огромное количество депутатов и их армия помощников... Наше видение Хурала — сократить его как минимум в два раза. Понятно, что есть норма о количестве депутатов — надо ее переписать, сократить Хурал и сделать его полностью профессиональным.

 

Не должны депутаты работать в других компаниях или еще где-то.

 

Политики должны законодательной деятельностью заниматься. А то, извините, у него там где-то бизнес в районе, допустим, сельскохозяйственный. Естественно он будет только сельское хозяйство лоббировать и только им заниматься и причем только в своей районе.

У вас ведь тоже есть бизнес.

— Он у меня очень маленький, и, поверьте мне, на политику никак не влияющий. Я на него тоже никак не могу из Хурала повлиять. Ну, фитнес-клуб, господи, я не скрываю ничего.

А как вы вообще попали в политику?

— Скоро будет три года, как я состою в партии. Просто в 16 лет я увидел рекламу по телевизору каких-то выборов, а мне скоро мне голосовать придется. За кого? Сел, почитал программы, дошел до ЛДПР. Внутренняя политика — мое, внешняя политика — тоже, смело все. И экономическая политика, смешанные системы — ну да, интересно. Послушал выступление Владимира Вольфовича Жириновского и понял, что буду поддерживать ЛДПР. И с первых своих выборов всегда голосовал за эту партию. И понял, что только с помощью партии могу что-то сделать. Потому что один я абсолютно ничего не сделаю, а когда за мной такая сила...

Хурал должен выбрать своего сенатора. Каков ваш прогноз?

— Я думаю, сохранится тройка фаворитов Мантатова-Матханов-Варфоломеев.

Понятно, что у Матханова хорошие отношения с главой, но все-таки это клан. Глава же у нас далек от кланов.

— Далек. Здесь все возможно. Татьяна Мантатова чуть-чуть поработала сенатором,вроде как и дальше должна быть. Тоже логично, да? Здесь есть несколько путейразвития. Возможно, все будет зависеть от того, кто как проведет эти выборы.

Что вы думаете насчет кланов в целом? Мы много разговариваем с политиками из Бурятии, и половина из них говорит, что кланы есть и они очень сильные, а другая половина — что никаких кланов нет.

— Они незримы, поэтому многие думают, что это миф. Но я вижу, что есть сферы влияния, и они делятся между людьми. Может быть, неправильно называть это кланами, но семейные связи в республике очень сильно развиты.

Как вы думаете, у главы наладились отношения с кланами? Или он сторонится этого?

— Трудно сказать. Надо быть рядом с главой, чтобы это видеть. Скорее всего, раз есть движение вперед, то есть и взаимодействие с кланами. Если оценивать работу Алексея Самбуевича, то движение есть, и оно поступательное.

Всегда, когда я об этом говорю, мой главный аргумент — если человек много работает, то будет результат. Конечно, есть ошибки, но не ошибается только тот, кто ничего не делает. Конкретно в случае с кланами мне тяжело судить — я же ни к какому клану не отношусь. И это прекрасно, мне кажется.

Вы наверняка отслеживаете политические конфликты в Закаменском и Тункинском районах. Почему они возникают, как их решить?

— Батодалай Багдаев уже спрашивал меня об этом в своей передаче. Я тогда сказал, что не собираюсь участвовать в переделе территорий.

 

Но в итоге пришлось — сейчас в партию ЛДПР в Тунке вступает более ста человек, и мы всех их выдвигаем на выборы. Это главы поселений, депутаты райсовета. ЛДПР сейчас может перевернуть тункинское противостояние.

 

Отслеживаете ли вы ситуацию в Закаменском районе?

— Это конфликт, искусственно созданный по большей части в СМИ — это мое личное мнение. Мы узнаем об этом только из телеграмм-каналов, а кто их ведет? Мы же не знаем. Пока это все вбросы, может там все на самом деле хорошо? Но и опровержений мы тоже не видим.

Надо разбираться, я не люблю, когда шашки наголо и вперед. Наш координатор там сейчас активную работу не ведет, так что объективной информации у меня пока, к сожалению, нет. Но я посмотрю, как будет развиваться ситуация. В Тунку вот тоже не собирался влезать.

Где вы еще ведете активную работу? Кроме Тунки и Улан-Удэ.

— Кабанск, Прибайкалье, Северо-Байкальский, Селенгинский, Трабагатайский район, город Улан-Удэ конечно же. В Мухоршибирском районе потихонечку начинаем — пришли совсем молодые ребята, начали активную работу и быстро учатся.

Что насчет мэрских выборов в Улан-Удэ? Там складывается интересная ситуация — могут столкнуться Айдаев и Голков.

— И еще Степанов. И еще несколько личностей, я думаю. Это будут довольно-таки интересные выборы. Если ЛДПР хорошо проведет нынешнюю кампанию, то можно будет побиться и на мэрских выборах.

Будете ли вы высказывать свою позицию по пенсионному вопросу?

Наша позиция: сокращение пенсионного возраста в Республике Бурятия, отмена вообще всех вип-доплат в Народном Хурале, его сокращение и полный перевод депутатов на неосвобожденную основу. Я примерно посчитал, что если мы сократим Хурал вдвое, то депутаты будут получать достойную деньги, потому что профессиональная работа должна хорошо оплачиваться.

При этом мы сможем экономить примерно по 100 миллионов рублей каждый год. Соответственно за пять лет это полмиллиарда, и на эти деньги мы сможем построить как минимум 10 школ. Особенно при сокращении всего этого воровства и откатов.

Три смены в школах Улан-Удэ — это категорически недопустимо, поэтому нужно строить школы, детские сады. А то у нас президент сказал — надо повышать демографию, ну и все ринулись повышать ее. А толку? Вы знаете про скандал — у нас порядка 500 родителей объединились, потому что их дети не могут в детский сад попасть. Встают в очередь при рождении, а очередь доходит к каким-нибудь восьми годам, в третьем классе.

 

Еще один тезис — все налоги от продажи ископаемых должны оставаться в Республике Бурятия. Я категорически против системы, когда все деньги стекаются в Москву. Почему Бурятия получает именно столько? Почему у Якутии все налоги остаются от добычи, а у нас нет? Давайте сделаем так же, и Бурятия будет процветать.

 

Россия огромная, создано очень много муниципалитетов, у каждого много полномочий и обязанностей. А денег они не получают. Я все районы объездил, со всеми главами всех уровней общался. Они говорят: «Ну а что я сделаю? Меня народ попросил — иди, ты же такой классный мужик, хозяйственник. А я сижу, руками развожу, перед ними же оправдываюсь, что я ничего не могу сделать, на зарплату сотрудникам еле-еле денег хватает. Больше ничего нет, отрицательный бюджет». А отрицательный бюджет — потому что все ушло в Москву, ничего не осталось.

Молодые главы говорят: «Я прихожу, привожу новые компании — налоговые поступления растут. А у меня в следующем году взяли и все забрали. Думал, мне оставят — дороги построю, амбулаторию сделаю. У меня никакого желания нет — зачем я приходил, старался, отучился, вернулся ради своего села? Стараешься, стараешься, тебе раз — и по рукам бьют».

Несправедливость надо исправлять. Причем это в силах Народного Хурала. Хватит депутатам дублировать законы Госдумы. Может быть, это юношеский максимализм во мне до сих пор говорит, но я готов с этим бороться, я хочу перемен. Я не могу с этим смириться, поэтому... Поэтому ЛДПР.